- Регистрация
- 21.06.2026
- Сообщения
- 17
- Реакции
- 31
ОСКОЛК? ПРОШЛОГО: ? СТОР? Я ЕВЫ ХАРР? С
ПРОЛОГ
Вайс-Сити встречал её неоном.Она стояла на пирсе и смотрела, как розово-синее зарево отражается в тёмной воде океана. Где-то за спиной гудели машины, играла музыка из открытых баров, смеялись туристы. Город жил своей жизнью — яркой, шумной, безудержной.
Ева улыбнулась. Она любила этот город. Здесь никто не задавал вопросов.
Она поправила лёгкое летнее платье и пошла по набережной. В руке она сжимала маленький букет белых роз — остатки сегодняшней работы. Завтра она снова откроет свой цветочный магазинчик, будет улыбаться покупателям, советовать, какие цветы лучше подарить на свидание.
Никто не знал, что происходит, когда она закрывает дверь магазина и город погружается в ночь.
Никто не знал про «Стекло».
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПАЛОМ? НО-КР? К
Флорида — это не только пляжи и пальмы. Есть места, куда солнце заглядывает редко, даже в полдень.Место рождения Евы Штат Сан Андреас деревушка Паломино-Крик, та деревушка была именно мрачной.
Маленькая деревушка , затерянная среди болот и вековых кипарисов. Место, где люди жили в трейлерах, пили дешёвое пиво и мечтали сбежать, но никогда не убегали. Где новости распространялись быстрее, чем пожар в сухой траве, но никто никогда не вмешивался в чужие дела.
Здесь, на окраине, в ржавом трейлере с отвалившимся крыльцом, родилась Ева Харрис .
Она не помнила, когда впервые поняла, что её семья отличается от других. Наверное, когда в школе учительница спросила, кем работают её родители. Ева ответила: «Папа любит пиво, а мама любит папины деньги». Дети засмеялись. Учительница нахмурилась.
После уроков Еву ждал отец.
Чарльз Харрис был механиком, которого уволили с завода за пьянство. Он проводил дни в баре на шоссе, а вечера — срывая злость на дочери. Он бил её за разбитую кружку, за неправильный взгляд, за то, что она просто существовала. Ева научилась молчать. Молчать и считать удары. Один. Два. Три. Если досчитать до двадцати, отец уставал и уходил.
Мать была другой. Марджори не била — она уничтожала словами. Она называла Еву «грязной сукой», «ничтожеством», «ошибкой». Она говорила, что пожалела, что не сделала аборт. ? Ева верила. Как можно не верить собственной матери?
Единственным другом Евы была бездомная собака — лохматая дворняга, которую она подкармливала хлебом и овсянкой. Пёс ждал её у школьной остановки, вилял хвостом, облизывал руки. Однажды отец застал их за игрой во дворе.
«Ты что, кормишь эту тварь?» — проворчал он.
Ева попыталась защитить пса. Отец засмеялся, зашёл в трейлер и вышел с монтировкой. Удар. Второй. Пёс взвизгнул и затих.
«Теперь ты поняла, что такое настоящий мир?» — сказал отец, вытирая монтировку об траву.
Ева смотрела на мёртвое тело. Она не плакала. Внутри что-то щёлкнуло, как защёлка на старой двери. Впервые в жизни она почувствовала не страх, не боль, а холодную, кристально чистую ярость.
Но она ничего не сделала. Тогда.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НОЧЬ ПЕРЕЛОМА
Шестнадцать лет. Ева всё ещё жила в трейлере, ходила в ту же школу, терпела те же побои. Она стала невидимой — для учителей, для соседей, для всего мира. Она превратилась в тень, скользящую по коридорам жизни.В тот вечер она сидела на крыльце и смотрела на болото. Закат был кроваво-красным, словно небо истекало кровью.
Внутри трейлера скандалили родители. Отец снова проиграл деньги в покер, мать требовала «свою долю». Ева привыкла к этому шуму. Он был фоном её существования.
Но потом она услышала своё имя.
«? збавимся от неё, — сказала мать. — Отправим в приют. Скажем, что она неуправляемая. Всё равно никто не поверит ей».
«А если кто спросит?» — лениво переспросил отец.
«Скажем, что она сбежала. Только представь — никаких забот, никаких проблем. Свобода, Чарльз».
Ева не шевелилась. Она сидела на крыльце и смотрела на воду. Внутри неё что-то умирало. ? что-то другое рождалось.
Вечером отец позвал её в дом. Он был пьян, как всегда. В руке он держал ремень — это была его маленькая традиция. Ева стояла перед ним, опустив глаза.
«Ты слышала наш разговор?» — спросил он.
Она молчала.
«Я спрашиваю!» , сказал Чарльз.
Он замахнулся. Удар пришёлся по плечу, потом по спине, и последний удар по голове. Ева упала на колени и разбила кружку. Зазвенело стекло. Осколки разлетелись по полу.
В этот момент что-то внутри неё сломалось. Не так, как раньше. Окончательно. Бесповоротно.
Она подняла голову и посмотрела на отца. Впервые в жизни она посмотрела на него не как жертва. Как хищник.
«Ты... ты что, тварь?» — отец отшатнулся.
Ева улыбнулась. Эту улыбку она никогда раньше не видела в зеркале. Она была чужой. Она была страшной.
Она схватила гаечный ключ, который отец оставил на столе, тот был единственным что упало на взор девушки в тот момент. Тяжёлый, ржавый, пахнущий маслом. ? ударила Чарльза.
Первый удар. Второй. Третий. В тот момент у Евы не было ничего в голове, она чувствовала пустоту при ударах в сторону отца, она жаждала мести, расправы за все что тот сделал с ней.
Она била до тех пор, пока отец не перестал хрипеть, после убийство отца она ничего не чувствовала, лишь спокойство на душе. А когда в трейлер вбежала мать, Ева переключилась на Марджори . Не потому, что та заслужила. А потому, что «Стекло» — так она потом назовёт эту тёмную сущность — хотело, чтобы всё закончилось, закончились страдания от родителей, Мать хотела защитить отца но было уже поздно, тогда уже Ева подойдя за спину и убила мать.
Когда Ева очнулась, она сидела на крыльце. Тело Чарльза и Марджори лежало в трейлере. Её тело и руки и даже лицо были в крови. Она не помнила, как вышла. Она не помнила почти ничего. Девушка пыталась вспомнить ту роковую ночь но Стекло заблокировала часть тех воспоминаний чтобы защитить Еву, Стекло стало ангелом хранителем Евы.
«Я что-то разбила», — прошептала она в темноту.
«Да, — ответил голос внутри. — Но это не важно. Теперь мы свободны».
Последнее редактирование:
